Тема творчества в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Тема творчества в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»

      Из общего фона московской жизни Булгаковым выделены две организации:театральная (Варьете) и писательская (Массолит)  Крупнейшая московская ассоциация литераторов носит в романе сокращенное название Массолит, которое, с одной стороны, хочется расшифровать как массовая литература, с другой - вызывает ассоциации с чем-то неимоверно тяжеловесным, подавляющим (монолит). Булгаков отказывает членам Массолита в праве именоваться писателями: среди них есть беллетрист, новеллист, скетчист, критик, сценарист, романист. Подробное описание дома московских литераторов, в котором раньше могли звучать строки великого Грибоедова, вскрывшего суть современной ему Москвы.

 Москва все та же, со времен Грибоедова и Пушкина нисколько не изменилась: «Все тот же друг мосье Финмуш, //И тот же шпиц, и тот же муж; // А он все клуба член исправный, //Все так же смирен, так же глух //И так же ест и пьет за двух» (А. С. Пушкин. «Евгений Онегин»). В ней так же могут объявить сумасшедшим инакомыслящего, дом Грибоедова напоминает нам Английский клуб времен Репетилова, гастрономическим изыскам членам «клуба» можно только позавидовать («ест и пьет за двух») - все это позволяет нам убедиться в истинной сущности так называемых писателей. Их желания вполне конкретны и низменны: добиться путевки в Ялту на два месяца или в Зимний на один год, решить «длиннейший квартирный вопрос», предел мечтаний - дача в Перелыгино. Здесь, в описании псевдописателей, проявляется совершенно иной тон повествования: на смену сдержанному хроникеру, летописцу, объективному живописцу (в такой стилистике выдержан роман мастера) приходит суетливый репортер, собиратель слухов, карикатурист, напоминающий повествователя в «Бесах» Достоевского или простодушного рассказчика Зощенко. Ироничный тон повествования Булгаков сочетает с литературными штампами, демонстрируя убогий набор художественных средств массолитовцев: «черная зависть начинала терзать его», «обращал к небу укоризны», «мечтал овладеть членским билетом». Венчает картину авторское дополнение о том, что главнейшей достопримечательностью и гордостью Массолита были не книги его членов, а ресторан.

       Чуткий к звучанию слов, Булгаков награждает членов ассоциации говорящими фамилиями. Фамилия беллетриста Бескудникова ассоциируется со словами «паскуда» и «бес». Поэты Двубратский, Павианов и Богохульский наделены фамилиями, характеризующими не только своих владельцев, но нравственное состояние общества.  Фамилия Буздяк скрывает в себе уничижительную характеристику и может вполне произносится как Пустяк, если заменить  все парные звонкие согласные на глухие.

      Надо заметить, что в московских главах нет начальника выше председателя Массолита и директора театра. Место Пилата свободно. Между тем, роман дописывался в эпоху больших репрессивных процессов, торжества новой инквизиции, грандиозной охоты на ведьм, когда люди исчезали не на время, как Степа Лиходеев, а навсегда.   Поэтому точечные детали («Канта - в Соловки»; «здорово, вредитель»; «не спал целый этаж в одном из московских учреждений») дают, конечно, не изображение, а полновесное  ощущение времени. Чиновники от литературы, выше которых нет в романе, также вершат судьбы мастеров слова, как и партийные функционеры. Взять хотя бы главного массолитовца - Михаила Александровича Берлиоза. В споре Воланда и Берлиоза выявляется только одна тема: доказательства о несуществовании Бога. В данном случае все мысли Берлиоза нормативные, служебные (читай партийные). Берлиозы ставили результаты этических традиций на службу пропаганде: доказать научно о существовании Бога нельзя, значит его нет. «А не надо никаких точек зрения, - ответил странный профессор, - просто он существовал, и больше ничего». «Но требуется же какое-нибудь доказательство...начал Берлиоз».   Давление пропаганды свело все нравственно-этические  традиции на нет, а носители этой идеологической пропаганды стали современными пилатами, душителями истины. Литература для Берлиоза, как и для всех чиновников от власти, - это не служение, а способ извлечения выгод.  «Отрезая» голову Берлиоза, Булгаков напоминает нам об ответственности, которую несет Берлиоз будучи главой литераторов. Как отрезана была голова Иоанна Крестителя, словом обличавшего неправедных владык, так отрезается и голова Берлиоза, продавшего слово неправедным владыкам. В его лице Булгаков казнит всех чиновников от литературы, предупреждая художников об опасности любых компромиссов с властью и совестью.