Клевета Лужина (Анализ эпизода из главы 3, части 5 романа Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание".)

           Роман Федора Достоевского «Преступление и наказание» был написан в 1866 году. Незадолго до этого была проведена крестьянская реформа 1861 года, а значит перед российской интеллигенции встает вопрос дальнейшего развития современного общества в новых, поменявшихся, условиях.

В судьбе русских молодых людей вроде Раскольникова роковую роль сыграли годы реакции (1862-1863), когда потерпела крах уверенность в коренном обновлении России, в неминуемой гибели «прошлых времен». Оптимистические надежды были разбиты – «прошлые времена» и не думали умирать, напротив, они стали более цепкими, изворотливыми, приобретя нового союзника – буржуазного хищника-дельца вроде Лужина. Наступило время тяжких разочарований, мучительных душевных кризисов.
В образе Раскольникова отразились и собственные горькие размышления Достоевского о человеческой природе и социальной действительности, кризис и глубокая перестройка в его сознании утопически-социалистических идеалов молодости.
Раскольников страстно и беспощадно судит этот мир, с его вопиющей социальной несправедливостью, с бессмысленными страданиями и унижением, судит своим карающим личным судом, своим бунтарским разумом протестующей и ни перед чем не склоняющейся личности. Но Раскольникова его бунт неотвратимо приводит к подавлению человека.
Самая яркая иллюстрация, подтверждающая этот факт, - бесчеловечное надругательство Лужина над Соней, страшная боль ничем не заслуженного жестокого оскорбления. Гнусная клевета Лужина – окончательное разоблачение теории Раскольникова.
Петр Петрович Лужин, расчетливый буржуазный делец, является двойником Раскольникова. Он открыто проповедует эгоизм и индивидуализм, якобы на основах «науки и экономической правды»: «Наука же говорит: возлюби прежде всего одного себя, ибо все на свете на личном интересе основано». Но в отличие от Раскольникова, Лужин не грабит, не убивает, да ему вовсе и не нужно переступать формальный закон для удовлетворения личного интереса. Он переступает нравственный закон, закон человечности, и преспокойно выносит то, чего Раскольников вынести не мог. Лужин подавляет и унижает людей, даже не сознавая этого, и в этой «бессознательности» сила Лужина. Ведь «Наполеоны» на мучаются, не раздумывают, можно или нельзя переступить, а просто переступают через человека.