Последнее свидание Катерины с Борисом

Печать
(12 голосов)
Оглавление
Последнее свидание Катерины с Борисом
Страница 2
И снова мотивирует ее смерть условиями местности, средой - ему так и хочется восстановить «социальную справедливость». Однако мы бы погрешили истиной, если бы взялись утверждать, будто смерть Катерины предопределена деформирующим влиянием общества, «темного царства». Любовь-смерть не сумма состояний, но особое свойство души. «Смертный» отблеск Катерининого чувства восходит к библейским истокам: тот, кто любит больше всего на свете, тому не жалко жизни ради любви. Катерина чувствует в силе любви силу смерти, разрывается между двумя крайностями с того момента, как полюбила, и чем жарче ее любовь, тем яснее для нее приближение смерти. Заметим, с мысли о смерти и началась ее любовь к Борису. В разговоре с Варварой она внезапно и без всякой причины произносит: «Я умру скоро». Почему же? Потому что она ощутила дуновение любви: «Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такое необыкновенное. Точно я снова жить начинаю...» Любовь - жизнь - смерть - это и есть «формула жизни» Катерины. Ее же она повторит в сцене объяснения в любви Борису. Борис отвечает ей: «Жизнь моя!» А она тут же: «Знаешь что? Теперь мне умереть вдруг захотелось».

      После этой безусловной кульминационной точки пьесы остается наблюдать, сбудутся ли роковые предчувствия Катерины. Десять дней радовалась Катерина любви, об этих временных указателях говорит ремарка автора: «Между 3-м и 4-м действием проходит 10 дней». Однако радость эта для нее мука, и она внезапно признается: «Все сердце изорвалось! Не могу больше терпеть! Матушка! Тихон! Грешна я перед богом и перед вами!» Обратим внимание, сначала перед Богом. Почему? Потому что в душе  после первой встречи с Борисом, она уже знала, что произойдет, она сама пошла на это, и, кроме нее, никто в этом не виноват. И в ее горячем признании - оправдание человека и мира: никто не виноват, потому что изначально жизнь такова - в ней есть любовь, есть жизнь и смерть. Вот в чем она признается, облекая свое признание в обычную бытовую форму: «Грешна я перед вами!»  За эти слова и ухватывается Марфа Игнатьевна, чуя, что измена мужу - дело десятое: не измена страшна, а правда, что есть жизнь, над которой никто не властен. Вот что ее пугает, ибо ее порядок держится на власти над человеком. Катерина расшатала жизненный фундамент Кабановой, для которой нет ни красоты, ни вечности - одна неколебимая рутина повседневности. Но мир ее вечен, однако у Бога всего много: рядом с ее миром есть другой, и тоже вечный - мир Катерины. И чья же взяла? Ничья, согласно объективной художественной картине драматурга Островского. Но ведь могут возразить, не Марфа же погибла, а Катерина. Иначе и не может быть в драме или трагедии. Показательны в этом смысле финальные слова Тихона: «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!» У него синоним жизни - мучение, как и у его матери, у Дикого, у остальных, исключая Кулигина. Они мучаются, но нет трагедии, потому что кроме муки - ничего нет, нет радости, а без радости невозможна печаль.

        «А точно, ребяты, как живая... Где уж жива! Высоко бросилась-то» Вот потому Катерина и лежит, как живая, что «высоко бросилась», и душа ее теперь уже не с ними, а в другом мире - вечном: «А душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!»



  Нет комментариев.

Обсудить на форуме. (0 комментариев)

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

« Основные черты самодурства: Дикой и Кабаниха.