Последнее свидание Катерины с Борисом

Последнее свидание Катерины с Борисом

        «Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что в могилу! В могиле лучше! ... И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пойду! ... Умереть бы теперь...»  «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!»

          Финальная сцена пьесы А. Н. Островского «Гроза» предопределена всем течением событий, но кульминационная его точка - сцена последнего свидания Катерины с Борисом. Напомним, Катерина приходит на свидание к Борису.

 Она - инициатор встречи, что очень важно: Борис ходил все вокруг да около, досадовал, что не может увидеться с нею, а она сообразила, что надо делать. Этот эпизод, потрясающей глубины и силы, поможет понять нам финал пьесы. То, что говорится Катериной, кажется каким-то косноязычием. Героиня не отвечает Борису, а ведет непонятный монолог либо диалог с невидимым собеседником. В самом деле, она пригласила Бориса, но едва увидела, как: «Поди от меня! Поди прочь, окаянный человек! ... Зачем ты пришел? Зачем ты пришел, погубитель мой?» Как зачем? Сама позвала, ответит рациональная логика. Борис так и отвечает: «Вы сами велели мне прийти...» Его ответ бессмыслен, потому что Катерина не об этом говорит, она его спрашивает, не умея грамотно сформулировать вопрос, понимает ли он, что любовь к нему губительна? По тончайшему женскому инстинкту стыдливости, по какой-то врожденной деликатности она этими вопросами отводит беду от Бориса, потому что не он - погубитель, а она, и ей хватает воли эту страшную смертную силу любви обернуть на себя. Как женщина в «истинном смысле» (Вяч. Иванов. «Женский вопрос»)  она инстинктивно защищает возлюбленного, хочет, чтобы он ушел и спасся, но если он уйдет, и ей нет жизни. Если же он останется, он погиб! Вот та самая неразрешимая диада - соединение любви и смерти. Влюбленные догадываются, что решения этого вопроса нет, что решить его они не  в состоянии. В этой сцене Катерина прозревает, не осознает (для этого она слишком необразованна), а именно прозревает, что любовь - это смерть.

         «У Катерины как личности непосредственной, живой, все делается по влечению натуры, без отчетливого сознания. ... Она ни перед чем не остановится - таков закон, родство, обычай, людской суд, правила благоразумия - все исчезает для нее перед силою внутреннего влечения; она не щадит себя и не думает о других», - пишет Н. Добролюбов. И далее: «Другого нельзя было ожидать среди той обстановки, в которой она находилась». Позволю себе заметить, там, где критик-демократ оценивает Катерину в качестве персонажа пьесы, он безупречен, но там, где он объясняет мотивы ее поступка, он выходит за границы искусства, занимается публицистикой. По его логике, не «внутреннее влечение», а «обстановка» (историческая, социальная ли)  ее сгубила, «темное царство» социальной несправедливости. Но Катерина в любых условиях поступит по внутреннему влечению, которое сильнее условий внешних. Вообще Добролюбов крайне противоречив в оценке Катерины. Вот он комментирует любовь Катерины к Борису: «Это - страсть; и уж видно, что как она себя не сдерживает, а страсть выше ее, выше всех ее предрассудков и страхов...»