«Страдания и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца»

«Страдания и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца»

(Ф, М, Достоевский).

 (По одному или нескольким произведениям русской литературы ХХ века.)

«Найти свою дорогу, узнать свое место - в этом все для человека, это для него значит сделаться собой...» (В.Г.Белинский). Само явление литературы есть явление страдания, поиска истины, разрешения извечных вопросов бытия. «Искусство всегда помогало человеку в отыскивании идеала...»,- писал Ф.М.Достоевский. «Отыскивание» же - всегда боль, всегда утрата, всегда гибель, ибо «широк человек, слишком даже широк...», а «найти в человеке человека» подчас возможно не всякому, ибо человек (именно русский человек) испытывает потребность «хватить через край, потребность в замирающем ощущении, дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую бездну и - броситься в нее, как ошалелому, вниз головой» (Достоевский). Именно через это горнило и проходят герои Федора Михайловича, чтобы все-таки встать «на колени среди площади, поклониться до земли и поцеловать эту грязную землю».

«Страдания и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца»

(Ф, М, Достоевский).

 (По одному или нескольким произведениям русской литературы ХХ века.)

«Найти свою дорогу, узнать свое место - в этом все для человека, это для него значит сделаться собой...» (В.Г.Белинский). Само явление литературы есть явление страдания, поиска истины, разрешения извечных вопросов бытия. «Искусство всегда помогало человеку в отыскивании идеала...»,- писал Ф.М.Достоевский. «Отыскивание» же - всегда боль, всегда утрата, всегда гибель, ибо «широк человек, слишком даже широк...», а «найти в человеке человека» подчас возможно не всякому, ибо человек (именно русский человек) испытывает потребность «хватить через край, потребность в замирающем ощущении, дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую бездну и - броситься в нее, как ошалелому, вниз головой» (Достоевский). Именно через это горнило и проходят герои Федора Михайловича, чтобы все-таки встать «на колени среди площади, поклониться до земли и поцеловать эту грязную землю».

Что же нам представляет литература конца века XX? Литература рубежа (разрыва) столетий, литература, предъявляющая фиксацию и упорядочение хаоса? Каков в ней человек? А точнее - насколько глубока его недосказанность, невысказанность, бездна стихий и порывов?

«Страданиями и горем определено нам добывать крупицы мудрости...». Именно эти строки Гоголя вспоминаются при прочтении повести Г.Головина «Чужая сторона».  Не тот ли раскольниковский поклон-жест совершает герой? Вспомним: «Ему казалось, что он успел, и, закашлявшись кровью, он засмеялся от счастья».

Страданием и болью пронизана вся современная литература, ибо фиксация полной дисгармонии, неупорядоченности, хаоса не есть ли уже наивысшая точка страдания? Не есть ли уже само пребывание в бездне, которую человек способен лишь созерцать, ощущать, а выдышаться может лишь...? (М.И.Цветаева). Только выдох, в пустоту - через утраты, без выдоха, без ветра, без того же бездонного неба над Аустерлицем...